— Изабель уже мертва, Гусей, — донеслись до нее слова дяди. — Да, я восхищался этой женщиной, и не только я.

— Ха! Все, что ей удалось сделать в жизни, так это родить эту несносную девчонку. Она носилась с ней, как с какой-нибудь принцессой, пока не умерла при рождении второго ребенка. Если бы она дала Алеку хорошее приданое, то не исключено, что сегодня мы владели бы Джеймсон-Холлом.

— Дорогая моя, этим поместьем владела бы Элизабет, а не мы.

— Если бы я была старшим братом Алека, а не его сестрой, то именно я владела бы сейчас поместьем! Боже мой, ты так никуда и не вложил капиталы. А ведь у нас три дочери, Альфред, и каждую из них предстоит выдать замуж.

— Ну что ж, во всяком случае, ты получила бесплатную гувернантку для них всех, — не без ехидства заметил дядя Альфред. — Это значительно сокращает наши расходы на содержание семьи. Что же касается моих инвестиций, то наш дорогой Оуэн тратит деньги успешнее меня.

— Оуэн — джентльмен! — гневно воскликнула тетя Августа. — Он женится на богатой. Я позабочусь об этом. А моя дерзкая племянница не будет так высоко задирать нос, если узнает правду о своем дорогом отце.

Правду? Какую еще правду? Надо немедленно уйти отсюда. Но она так и не смогла сдвинуться с места. Дядя Альфред, вероятно, даже вспотел от таких слов своей жены.

— Оставь его в покое, Гусей, — тихо промямлил дядя. — И его дочь тоже. Она зарабатывает себе на жизнь.

— Значит, Альфред, ты решил защищать ее, и я прекрасно знаю, почему ты это делаешь. Ведь она бесценная дочь нашей прекрасной Изабель, вот почему! Ну что ж, замечательно! Но если она хоть один раз подойдет ко мне со своими жалобами на Оуэна, то я непременно скажуей, что ее дорогой папаша покончил с собой. Я это сделаю, вот увидишь!

Чонси тупо уставилась на дверь спальни, не веря своим ушам. «Ее дорогой папаша покончил с собой…»

— Нет! — вырвался из ее горла приглушенный стон. Боль в душе была настолько ужасной и невыносимой, что она прислонилась к двери, чтобыне рухнуть на пол. — Не может быть!